О пользе книг и что такое творчество

foto38— В моё детство было у нас волшебное место — библиотека. Набирали там полные сумки. Наигравшись в хоккей и футбол, когда твоя шубка покрыта настом от катания на ледяных горках, приходишь домой, отряхнёшь её веником, замёрзшими ногами на батарею садишься и читаешь…

— Расскажите о себе, пожалуйста.

 

— Меня зовут Александр Курочкин. Я родился в маленьком посёлке Осинторф, в Белоруссии 7 марта 1962 года. С Тольятти меня связывает, можно сказать, мистическая нить. Я приехал в этот город 18 апреля 1970 года,  в это время были собраны первые машины на автозаводе. Разумеется, отец у меня работал на ВАЗе, как и практически все родители моих одноклассников-первоклассников. Всё мое детство прошло очень весело на стройках, где мы играли, в лесу, на Волге, где мы с масками ныряли за раками, к сожалению, всех и выловили … Я учился в тридцатой школе, которой сейчас уже нет, немного работал на ВАЗе — слесарем МСР 3 разряда, гибщиком труб, потом закончил исторический факультет университета.

— Где Вы работали после университета?

— Два года в школе села Русская Борковка, это были памятные годы разгара перестройки, там мы учили и учились вместе с известным киноведом и писателем земли самарской — Валерием Бондаренко. В школе неожиданно оказалась значительная, мужская когорта. Три молодых учителя часто играли в футбол, против трёх классов школьников. Знаменитые Борковские фамилии: Голосовых, Дроботовых, Епанешниковых, Пауковых, которые сопровождают историю этого славного населенного пункта, мне хорошо знакомы. Очень, кстати, с большой любовью и благодарностью вспоминаю тот период времени.
Между прочим, из Борковки родом один известный тольяттинский писатель — Андрей Минеев. Очень талантливый, автор замечательного рассказа «Вид на Борковское кладбище в полдень в августе…». Вот я бы обязательно взял этот рассказ, как диктант, для средних классов и изложение — для старших! Шучу, но серьёзно!

 

— Как дальше развивалась Ваша профессиональная деятельность?

— После работы в школе начался очень важный для меня этап. С 88 по 95 годы я работал в отделе социологии АвтоВАЗа. Мы занимались таким славным делом, как расчёт индексации заработной платы. Эта работа во многом не позволила развалиться коллективу завода в трудные времена. Участием в этом деле горжусь. Потом я трудился  в отделе экономики администрации Автозаводского района, в мэрии, в Департаменте культуры. Так уж сложилось, что, меняя место работы, я всегда менял и направление деятельности. Получается практически нормальная карьера с точки зрения менеджмента Тольяттинской академии управления, где считают, что человек в своей жизни должен примерно 5-7 раз изменить свой профессиональный тренд.

Правда, меня всегда увлекала тема культуры. В Департаменте культуры Тольятти в 1999 году мы написали программу развития культуры города. Первый год она финансировалась достаточно успешно. Потом плановое финансирование прекратилось, программа «вышла из фокуса внимания мэрии». Я понял, что проект завершился, нужно искать другой.

— Вы всегда выбирали направление деятельности, исходя из личных пристрастий?

 

— Да, наверное, меня всегда интересовала проектная и творческая работа, когда нет аналогов решения. Так было, когда мы разрабатывали систему индексации заработной платы на ВАЗе, когда проводили исследования состояния коллектива завода, писали различные аналитические справки, проводили исследования, замеры… Мне повезло, практически все наши задачи имели прикладное значение, начиная от исследований о состоянии овощных магазинов города Тольятти, заканчивая «Кратким отчётом о состоянии социальной сферы АвтоВАЗа» — размером в 600 страниц. Ещё мне всегда интересно было работать со статистикой и статистиками. Это замечательные люди. Я узнал город с совершенно другой стороны. Это оказалось полезным системным знанием.

— Работа в Департаменте культуры тоже заинтересовала Вас по этой причине?

— Там другая специфика. Казалось бы, скучно: ну, занимаются дети и взрослые в каких-либо секциях, кружках, коллективах. Но нужно обеспечить им условия для творчества. Плохо или хорошо, но многие вещи измеряются  в деньгах, а деньги нужно обосновывать.

А потом я снова сменил направление деятельности и пришел в передовую интернет-компанию города. В ЗАО «Аист» я занимался системой менеджмента качества. Участвовал в сертификации компании, описании бизнес-процессов, проведении надзорных аудитов. Затем перешел в другую компанию, потом четыре года работал в университете сервиса. Мы выпускали корпоративную газету. После этого немножко поработал на Радио Тольятти, где готовил небольшую пятиминутную передачу о прошлом, настоящем и будущем. Год проработал в Библиотеке Автограда редактором. Это замечательное место. Там есть книги, которые не найдешь в других библиотеках. Например, замечательная коллекция Владимира Ивановича Жесткова, французского инженера-иммигранта, подаренная городу Тольятти.

Ещё я вел четыре года блог по истории АвтоВАЗа и автопрома, писал статьи об историческом кино на разных сайтах.

— Кино — ваше увлечение?

— Люблю кино, но смотрю его специфическим взором. Я — историк, и «отравлен» этим знанием, меня очень сильно раздражают нелепицы и невежество со стороны режиссёров и актеров, которые не желают вникать в материал, не чувствуют и опошляют эпоху.

— Чем Вы занимаетесь сейчас?

— Я — коммент-дайвер на портале tlttimes.ru. То есть человек, находящийся в интернет-пространстве, который может повернуть обсуждение в другую сторону, уточнить, развернуть, добавить что-то, представить больше информации… В общем — «добрый тролль»!

— В чем же секрет такой постоянной смены векторов деятельности?

— Меня можно легко смутить, спросив, кто я и чем я занимаюсь. В пятьдесят лет я перепробовал самые разные жанры и направления. Как видите, не один из трендов не остался судьбоносным.

Если серьёзно, мне интересны разные (в основном гуманитарные) знания. Сегодня очень важно обладать кругозором. Каждому человеку просто необходимы базовые исторические, географические, социологические, психологические знания, знания IT-сферы и тому подобное. Например, я не представляю журналиста, который путает Краснодар с Красноярском. Нужно знать, как работают современные организации, как чувствует себя «офисный планктон», знать, как правильно открыть, прочитать и сохранить таблицу в «экселе». Настоящее время не имеет теории, через пять минут вы можете лишиться работы, потерять все и начать жить заново. Чтобы этого не бояться, нужно учиться. Сейчас, например, я учусь на курсах экскурсоводов. Вы знаете, что у нас в городе с этим проблема? Экскурсоводы есть, но их мало, и, как правило, это люди достаточно пожилые. Представим шестой класс из тридцати человек, которым нужно рассказать что-то про историю автозавода, проезжая мимо забора, зная, что вас туда не пустят. И ещё убедить, что машины-то неплохие, зря нас ругает Михаил Задорнов по телевидению. Это трудно!

— Работа обязательно должна быть увлечением?

— Да. Иначе человек будет несчастным. Мы ведь не рождены, чтобы работать в мэрии или городской Думе, или в цехе 45-3 на линии BO и собирать «Лада-Ларгус».

Вот раньше в нашем городе каждый седьмой житель работал на ВАЗе. Мы собрали 27 миллионов автомобилей. Это не могло не отразиться на городе. Эти мускульные усилия и концентрацию нужно компенсировать, но не банкой «ягуара», а чем-то более значимым. Всё-таки человек ищет смысл жизни. Поэтому не вижу ничего страшного в смене профессий, в познании самого себя. Год в библиотеке заставил иначе посмотреть на себя и других людей. Там огромная концентрация смыслов, человеческих судеб… Приходит много людей, слухи об умирании культуры в городе весьма далеки от истины. Знаете, там, на третьем этаже люди, которым глубоко за шестьдесят, изучают компьютерную грамотность, осваивают электронную почту, учатся работать в интернете, заводят друзей «вконтакте» и «одноклассниках»…

— Каковы Ваши увлечения, помимо работы?

— Признаюсь, что я — игроман, летаю на самолётах Второй мировой войны, но играю редко. Раньше ходил в Жигулёвскую Кругосветку. И сейчас с большой симпатией отношусь к этому движению. Кроме того, поддерживаю военных реконструкторов, общаюсь с музейщиками. Люблю беседы о литературе. Я — человек, читающий много, прежде всего в Интернете (новости, обзоры и тому подобное).

— Расскажите о своих пристрастиях в литературе.

— Я люблю мемуары. Мемуары часто выше художественного вымысла. Для меня литературный герой произведения должен обладать тремя составляющими: прошлым, настоящим и будущим. Ещё, как историка, меня всегда интересовали книги о революции и послереволюционном периоде. Есть потрясающая книга об истории русской литературы, изданная в Париже русским человеком, Иваном Ивановичем Тхоржевским. Написана она совершенно другим языком, без штампованных образов, который привнёс знакомый нам соцреализм. Иван Иванович взял на себя труд в четырехтомнике изложить историю русской литературы, начиная от Нестора и заканчивая Шолоховым. И это ему удалось. Можете себе представить?

— У Вас есть любимый автор?

— На сороковом году жизни я увлекся трудами Василия Васильевича Розанова. Это человек из плеяды русских философов. Можно сказать, автор жанра блога и твиттера. У него есть интереснейшая книга «Опавшие листья», куда он заносил размышления о жизни за какими-то занятиями. Когда курил, когда рассматривал монеты (он был нумизматом), когда ехал на извозчике. Его вдруг осеняла мысль, и он записывал её на коробке из-под папирос. Сейчас мы это называем «статусами» в социальных сетях. А книга написана в начале века.

С детства читал много… А сейчас в детской литературе «Гарри Поттер» потеснил ряды Вальтера Скотта, Дюма, Виктора Гюго, Даниэля Дэфо. Знаете, я был, наверное, не совсем правильным подростком, потому что в восьмом классе два раза перечитал «Войну и мир» в течение летних каникул. Меня захватила толстовская стихия, изображение войны. Она удивила и поразила меня, потому что до этого я прочитал кучу героических книг, где Красная армия всегда побеждала, немцы все — «гады», «наши» — «хорошие». А здесь все по-другому, сложнее. Вот  французский солдат идёт к  Николаю Ростову, а тот вместо того, чтобы выстрелить во врага из пистолета, бросает в него этот пистолет и, испуганный, ломится через кусты… Где героизм? Так ко мне пришло понимание, что такое война.

— А помните первую книгу, что вы прочитали, будучи ребенком?

— «Робинзон Крузо». Мне было лет шесть-семь. Меня захватила атмосфера и магия приключений. Кокосы, море, порох, пули, провизия, ром… Я из белорусского поселка, а мы с этим порохом встречались на каждом шагу. Снаряды, кости… «Остров сокровищ» был для меня осязаем, потому что я знал, как выглядит берцовая кость. Детьми, мы играли на месте, где были окопы, осколки, каски, черепа… Свидетельства той войны.

В Тольятти этого не было. А было всё новым, реальным, настоящим. В наше детство ещё не было экспансии телевизора. В мое детство показывали всего два телевизионных канала. Мультики шли по полчаса в субботу, да и отличались они от современных. Сегодня ребенок не отдает себе отчёт в своих действиях. Он смотрит «Том и Джерри», где мышь бьет кота молотком. А потом пытается повторить это в реальной жизни… А мы смотрели мультик, который назывался «Варежка» про девочку, которая придумала щенка, из варежки…

В моё детство было у нас волшебное место — библиотека. Набирали там полные сумки. Наигравшись в хоккей и футбол, когда твоя шубка покрыта настом от катания на ледяных горках, приходишь домой, отряхнёшь её веником, замёрзшими ногами на батарею садишься и читаешь. Книги ведь были страшным дефицитом. За томиком «Трёх мушкетёров» была очередь и бригадный абонемент. Книга приходила в бригаду и передавалась от человека к человеку. И это была настоящая радость.

 — Вы знакомы с тольяттинской литературой?

— Да. Сегодня люди не знают о её существовании, потому что любой культурный элемент требует тиражирования. Мы не встаем каждое утро с упоминанием имени тольяттинского писателя и поэта. Ни радио, ни телевидение, ни интернет до нас не доносят его голоса. А если даже человек этого достоин, он не обладает такими возможностями.

Долг тольяттинской литературы — просто существовать. Ведь это рынок моды и бестселлеров. В 19 веке было проще — было три десятка журналов, пятерка лучших, имена писателей знала вся Россия. С этой точки зрения равняться с Гоголем, Достоевским было очень трудно. Могу показать вам журнал 1904 года. Если почитаете беллетристику, которая там есть, вам она не понравится. Вы поймете, что Гоголь-то лучше, Толстой-то интересней.

— Каких тольяттинских авторов Вы читали?

— У нас в городе живёт прекрасный врач и поэт Борис Скотневский. У него великолепные стихи. Каждый раз, когда он читает свои стихи, я понимаю, что сталкиваюсь с выдающимся проявлением искусства. Мне очень нравятся его строки, хотя не могу сказать, что обожаю поэзию.
Я читал так же книгу Александра Мальцева «Блокнот желаний». Александр берётся за страшно трудный формат: маленькая повесть с неожиданным финалом. Это высший пилотаж… Автор очень наблюдателен и иногда вводит в круг своих героев узнаваемых людей из реальной жизни. Хотя мне, как историку, всегда сложно читать что-то, что ломает мои профессиональные представления, пусть и устаревшие.

Например, совершенно не могу читать женскую прозу. Очень интересно по поводу пристрастий сказал один человек. Смотрели фильм «Матрос Чижик»? Михаил Кузнецов, советский актер, который там снимался, однажды был здесь, в Тольятти. Задали ему вопрос: «Как вы относитесь к творчеству Высоцкого?». Он ответил: «Есть стихи Твардовского, а есть стихи Тарковского. Мне ближе Твардовский, чем Тарковский…». Очень мудро, на мой взгляд. Коварный вопрос, тогда Высоцкий ведь был в опале. А Кузнецов показал, что есть и то, и то, но ближе ему вот такое. По отношению к пристрастиям так и надо отвечать. Мы не виноваты, что не воспринимаем что-то.

— За новинками литературы следите?

— Нет. Только один раз удачно попал на новинку. Это была книга Павла Басинского «Лев Толстой. Бегство из рая» о жизни Льва Николаевича Толстого. С наслаждением прочитал эту книжку, потому что ничего не знал о нём, помимо того, что он автор «Войны и мира». Только отрывки о его ссоре с правительством, с отлучением от церкви, что жену его звали София Андреевна… Но представить себе ясно, как он работал и жил в Ясной поляне я не мог… Уважение и удивление вызвала его жена. Быть матерью тринадцати детей, провести беременной более десяти лет жизни, представляете? При этом переписывать дневники Толстого, где он рассказывал, как он ей изменял. Не каждая женщина на такое способна. Он вел себя абсолютно не как классик, который глядит на нас с портретов в учебниках.

Ещё я бы порекомендовал мемуары Уинстона Черчилля. Вы знали, что он начинал жизнь стройным юношей, кавалеристом-гусаром? Сабля, смелость, короткая жизнь в ближнем бою. А стал он премьер-министром, несколько раз избранным, лауреатом Нобелевской премии по литературе, хотя ему очень плохо давалась латынь. Каждый раз он готовил по сорок минут одну минуту своей речи. Его биография написана им самим, и, надо отметить, с юмором, с долей самоиронии. Этот человек смог так провести государственный корабль Британии, что он нигде не сел на мель.

— Что Вы пожелаете нашим читателям?

— Помните, никто (особенно начальник) не заинтересован в твоём развитии, кроме тебя самого. В любую минуту мы можем потерять всё. Один англичанин, очень хороший человек, с которым я встречался в жизни, Чарльз Лэндри, дал определение творчеству. Он сказал: «Если человек знает, что он сделает в следующий момент и к какому это приведёт результату, то он профессионал. А вот если он достиг порога собственной компетентности, но делает и берёт на себя ответственность за то, что делает, не зная, к чему это приведёт — он творец».

Екатерина ОГОРОДНИКОВА

Добавить комментарий